Валентин Семёныч просыпается в семь утра, как по будильнику, хотя будильника у него давно нет. Пенсионер открывает глаза, смотрит в потолок с знакомой трещиной и тихо здоровается.
Доброе утро, Афоня.
Из-под старого шкафа доносится недовольное ворчание. Домовой выползает на свет, потирает сонные глаза и сразу начинает брюзжать. Мол, опять всю ночь кто-то топал на пятом этаже, спать невозможно.
Валентин Семёныч только улыбается. Он привык. За последние годы Афоня стал единственным, с кем можно поговорить по душам. Жена ушла четыре года назад, дети разъехались, а соседей пенсионер знает только в лицо.
Он встает, надевает любимый клетчатый халат и идет на кухню варить кофе. Афоня плетется следом и обязательно комментирует каждое движение. То чашка не та, то кофе слишком горький, то ложка звенит громко.
Но Валентин Семёныч знает: без этого ворчания утро будет пустым.
Когда-то он был детским врачом. Сорок лет лечил малышей, ставил уколы, рассказывал сказки в ординаторской. Дети до сих пор здороваются с ним во дворе, хотя многие уже сами родители. А он помнит каждого по имени.
Теперь его пациенты другие. Соседская девочка Катя прибегает показывать разбитую коленку. Бабушка с первого этажа просит измерить давление. А Афоня требует, чтобы доктор посмотрел его больную спину, хотя у домовых спина не болит только от лени.
Валентин Семёныч никому не отказывает. Лечит, советует, выслушивает. Потому что понимает: людям иногда важнее просто быть услышанными.
По выходным они с Афоней гуляют в парке. Пенсионер кормит голубей, а домовой ворчит, что птицы наглые и хлеб отбирают. Но сам потихоньку кидает им крошки, когда думает, что никто не видит.
Дома у них свои ритуалы. Вечером обязательно чай с сушками. Афоня любит, когда в чае три ложки сахара, и обязательно ворчит, что мало. Потом они смотрят старые фильмы, и домовой комментирует каждую сцену, будто сам там снимался.
Иногда Валентин Семёныч достает альбом с фотографиями. Показывает Афоне жену, детей, себя молодого в белом халате. Домовой молчит. Даже он понимает, что есть вещи, о которых лучше не шутить.
А потом пенсионер закрывает альбом, гладит старого друга по плечу и говорит:
Спасибо, что ты есть, Афоня.
И домовой, краснея до кончиков ушей, бурчит в ответ:
Да ладно тебе. Кому я ещё нужен.
Так и живут. В маленькой хрущевке, в старом районе, вдвоем против всего мира. Один добрый пенсионер и один ворчливый домовой, который на самом деле добрый не меньше.
И пока они вместе, в их доме всегда тепло. Даже зимой. Даже когда за окном мороз.
Читать далее...
Всего отзывов
6